Образ и стиль евроремонта в широком российском понимании (белые стены, черные плинтусы, прямые углы, функциональный герметизм пространства) восходит скорее к американскому офису, нежели к европейскому жилью.

Старушка Европа, правда, довольно успешно отбивает наступление молодого и крепкого телом американского китча. Зато многие элементы интерьерной политики в стиле куклы “Барби” можно обнаружить в расхожем российском “евроремонте…

Частенько результат этого самого евроремонта представляет собой причудливую смесь уже упомянутого американского офиса и американского же дома средней руки. Черные плитки и белые стены здесь мирно и даже непринужденно соседствуют с пушистым ковровым покрытием цвета беж, велюровой мягкой мебелью, покрывалами и подушечками пастельных тонов. А металлические жалюзи с подкупающей непосредственностью декорируются оборочками и рюшечками ламбрекеновых штор. Европейского, прямо скажем, во всем этом мало. Еще раз оговоримся: речь идет об усредненном евроремонте, потому что, как известно, хорошему заказчику с настоящими деньгами и раскованной фантазией и Версальский дворец не указ.

Будем честны, даже в самом дешевом, то есть отвлеченно-американизированном варианте, непременно присутствует некий важный агент европейской дизайнерской мысли, а именно: унитаз. Вообще, сантехника (как правило, финская, итальянская или немецкая) является стартовой и ключевой точкой в любых попытках переделать мир к лучшему, начав с собственной квартиры.
Необходимость (строго функциональная) замены унитаза в собственной квартире повергла меня в серьезные размышления. Что если элегантный пришелец, который сменит моего скромного советского трудягу, потянет на себя одеяло? То есть потянет за собой крутые стилевые перемены, во всяком случае в границах санитарной зоны? А что - давно пора… И заработала, заработала творческая мысль: значит, так, стену между сортиром и ванной к черту снести, устроим такой фешенебельный совмещенный санузел, галогеновые светильники, подвесные потолки, зеркало во всю стену, кафель, хром, джаку… Нет, это меня, пожалуй, заносит. Не полезет джакузи, никак не полезет. Ничего, обойдемся биде - назначение, правда, другое, зато значение почти такое же, а места потребует гораздо меньше да и денег тоже. Зато цвет и фактуру плитки на стенах и на полу выберу сама, чтоб все сочеталось и переливалось, и занавеску для душа, и полотенца подберем в тон - надо ведь куда-то искусствоведческое образование-то девать…

Разбуженное неосторожной ассоциацией искусствоведческое образование встрепенулось, задев почему-то чувство стиля, а с ним инстинкт сохранения индивидуальности, и все они хором сказали: “Стоп, старуха. То есть потолки-то, конечно, хорошо бы побелить, а вообще…”.

Вообще что-то похожее уже было в моей жизни, когда мы купили новую стиральную машину и поставили ее (по причине категорической малогабаритности ванной комнаты) на кухне. Высокомерная белоснежная красавица, втиснутая с грехом пополам между деталями гедеэровского кухонного гарнитура, никак не хотела мириться ни с его кремовыми и коричневыми тонами, ни с его морально устаревшим дизайном. Короче, всем своим видом демонстрировала случайность и неуместность своего появления на нашей кухне и в некотором роде в нашей жизни. Мы даже слегка расстроились. Чувство стиля (вечно оно, подлое, включается в самый неподходящий с точки зрения бытовых удобств момент) пришло в естественное противоречие с реальными возможностями. Мы купили эту чертову машину, потому что она была нам нужна и на нее были деньги. Но мы совершенно не собирались подтягивать к задаваемым ею стандартам весь интерьер кухни. Это неизбежно повлекло бы за собой помимо совершенно немыслимых для нас расходов столь же немыслимые изменения органики всего дома, основанной на упорядоченном сосуществовании разношерстных, казалось бы, вещей, уцелевших в процессе жизни нескольких поколений семьи. Материальная ценность этих эклектичных наслоений ничтожна, эмоциональная - неизмерима, стилевая - сомнительна. Но то, что из всего этого складывается индивидуальный и неповторимый образ нашего жилья, несомненно. А от него мы бы никогда не отказались, даже если бы нам за это заплатили…

Да-а, причудливые рефлексии может спровоцировать в чувствительной душе такое, в общем, простое событие, как приобретение стиральной машины. Впрочем, разлад мечты с действительностью был ликвидирован неожиданно легко, а главное - абсолютно бесплатно: мы просто-напросто застелили верхнюю панель кичливой чужестранки куском линолеума, такого же, как на полу, - а его цвет в свое время был подобран к тону мебели. И этим единственным движением моментально сбили с нахалки всю ее заморскую спесь. Она смирилась, вписалась и обжилась. Она стала совсем ручной. Ее мягкий утробный рокот, сопровождающий порой затяжные кухонные посиделки, ничуть не мешал роскоши человеческого общения и даже сообщал довольно запущенной интеллигентской кухне элемент некой добротной домовитости. И удобно, и уютно, и нетривиальное эстетическое чувство в непривычной гармонии со здравым смыслом.

Кажется, давно и широко известно: никакой такой специальной и универсальной западной цивилизации нет. Условное имя Запада носит некая умозрительная конструкция, плод многолетней работы нашего собственного воображения, запертого за “железным занавесом”. На самом же деле Запад (равно, впрочем, как и Восток) состоит из множества разных, отдельных, совсем друг на друга не похожих стран, каждая со своей этикой и эстетикой, культурой и архитектурой.

На что же тогда “покупается” сегодняшний россиянин? Ответ прост: на унифицированные эстетические установки, выработанные мировой бытовой культурой. Установки эти направлены, главным образом, на достижение комфорта, чистоты и порядка. А именно этого нам всегда не хватало, и именно это мы стремимся обрести в первую очередь. Россия перенимает образцы не самые лучшие, а самые - во всех отношениях - доступные.